May 26th, 2007

Orange

(no subject)

Старинная мой подружка, с первого курса, со вступительных экзаменов... К которой я летала в Омск зимой на каникулах первого курса. В Омске у меня, понятное дело, была на тот момент большая любовь, тоже прилетевшая туда на каникулы, и целью всего путешествия было позвонить и произвести впечатление. Впечатление было произведено, обратного билета не было, меня прогуляли по ледяному Омску в минус сорок пять. Помню громадный мост и совершенно замораживающий ветер от реки. Мы курили с ней у моста, сигарета прикуривалась не с первой спички. В Омске в тот год было голодно, ее мама покормила нас саго и чаем. Я была там всего одну ночь. Ничего не помню больше. В аэропорту меня пожалела кассирша и отдала билет из брони. Со студенческой скидкой билет туда-обратно стоил восемьдесят рублей, две стипендии. А деньги на билеты мне дали московские работающие друзья. Почему-то дали, я даже не просила, видимо - мне очень нужно было в этот Омск тогда лететь.
Потом уже, года через два, я узнала, что ее смертельно пьяный и буйный отец в эту ночь спал, связанный, в кладовке - чтобы я не увидела пьяного безобразия, буйства, рвоты. Он еще и драться мог бы... Я тогда не догадалась ни о чем.
Очень странно, почти единственная на нашем курсе, она часто носила платье, длинное вязанное зеленое платье с запахом, складкой такой вверху. Почему-то эту складку она называла "еврейский карман" и носила там сигареты. Мы курили ночами на кухне и в холле. Мы делились деньгами. Кончилась моя большая любовь первого курса, она со мной ходила часами, вечерами по Старому Петергофу. Мы говорили...
Она мне рассказывала свою жизнь, Омск, работа в больнице после школы. Она не поступила сразу, только через два года. Была медаль, но вот не удавалось поступить, а хотелось только в Питер. Почему-то мы не пересекались в университете. Разные отделения, разные кафедры. Только в общежитии... и то не всегда. У меня было много компаний, в некоторые она не входила, и отказывалась наотрез. Кроме биологов, у меня были еще друзья-геологи, и приматы, и с матмеха... даже с восточного факультета... И были знакомые старшекурсники.
Мы даже жили в разных комнатах общежития, и на разных этажах, я на втором,а она на третьем. Но я могла к ней придти в любой момент, даже если она спала, вытащить покурить на кухню, выкурить ее последние сигареты (или мои), и завалиться спать вместе, потому что я продолжала вываливать на нее свои проблемы и вообще все.
Мы были очень связаны, и я ее очень любила.
Она вылетела из университета в конце второго курса, поступила в Питерское медучилище, вылетела с последнего курса, уехала в город Обнинск (почему? не знаю). Подрабатывала телом - сдавала кровь, спала с больными за небольшие деньги... Писала мне письма без обратного адреса - несколько лет. Перестала писать и потеряась.
У меня была другая жизнь, и много лет, больше десяти, я вспоминала лишь иногда и думала - надо бы найти. Один раз даже ходила в справочное адресное бюро, такой бланк заполнялся и человека искали. В Обнинске ее не было. Но могла выйти замуж, сменить город...
Я искала ее по интернету из Ванкувера. Со всей дурацкой мощи. Нашла школу, в которой она училась. Учитель математики оказался все тот же и вспомнил ее через двадцать с лишним лет. Написал город, где жила ее сестра и сестры замужнюю фамилию. Я нашла на сайте МИФИ, где училась сестра, емейл ее мужа... и через него нашла девочку.
Питер, центр, телефон. Позвонила. Ее сухой голос. Никакой радости. "Да, это я". Стала христианкой, ходит в церковь, поет в хоре. Не хочет ничего вспоминать. Нет и не было мужа, детей, никого. Ничего не надо. Приехать в Ванкувер ко мне не хочет. Билета не надо. Фотографию не пришлет.
У меня есть ее адрес, найденный по интернету. Раз в году я пишу письмо, она не отвечает.
Orange

(no subject)

Все, все. Прекращаю глазеть в окно, все равно ничего не происходит.
Метро сегодня не строят - суббота.
Собаки по-прежнему писают в скверике. Собаки меняются.
В ближайшем кафе люди пьют утреннее пиво. Я это вижу и без бинокля. Близко.
Яхта не плывет. Так и стоит в заливе на том же месте, где улица кончается.
В кофейню пришли пить кофе полицейские. Из высоких бумажных стаканов. И запарковались, где нельзя. И никто их не утащит.
Я придумала, что надо напечатать себе на принтере какие-нибудь знаки типа "Срочная сантехническая служба города". И парковать машину где угодно. Разве что никто не поверит, что в купере можно по таким делам ездить. Городские власти своим сотрудникам двухместные смарты купили. А у меня такого нет.
Когда я жалуюсь на это, на отсутствие у меня смарта, муж предлагает поехать и тут же на месте купить. Целиком. Но это неинтересно, лучше уж продолжать скундеть. Не часто же.
Пойду - тссс! - заниматься черносливом и орехами. Сегодня гости.